È

Художник кино Умирзак Шманов. Ракурс второй: поэтический

Художник кино Умирзак Шманов. Ракурс второй: поэтический

Мы уже имели удовольствие ознакомиться с первой частью рассказа о художнике-постановщике кино Умирзаке Шманове, где он рассказал о трудной, но безумно интересной работе художника над историческими фильмами. Теперь же мы представляем вашему вниманию долгожданное продолжение интервью.

- Умирзак Тулегенович, что для вас определение «поэтическое кино»?

- Для меня поэтическое кино – это что-то ориентальное. Это кино, в котором режиссер создает замысловатое узорное полотно, где история складывается из орнамента движения, жеста, слова, настроения, символа, ощущения, где абсолютно царствует авторская воля и именно она рождает условные миры со своими правилами и исключениями.

- Вас воспринимают как художника исторического кино, вы востребованы там, где нужны масштабность и тщательная реконструкция ушедших времен. Тем не менее вы часто работаете с режиссерами, далекими от подобных амбиций…

- Да! Недавно готовил свою фильмографию для одного издания и с удивлением обнаружил, что у меня очень много картин поэтического направления.

- Безусловно, здесь можно назвать «Перемену участи» Киры Муратовой, «Сон во сне» и «Охотника» Серика Апрымова, «Дикий Восток» Рашида Нугманова

- И мой первый полнометражный фильм «Объятие мечты» Фирдауса Зайнутдинова. В чем главная притягательность поэтического кино? Режиссер создает свой условный мир, он – буквально творец своего собственного пространства и времени. Представляете, какая это ошеломляющая свобода, когда можно все, и единственный ограничитель фантазии – это только следование замыслу? Мне страшно повезло с первым фильмом. Я только окончил ВГИК, в моей голове было столько дерзких идей, и я встретил того самого одержимого режиссера, который хотел с моей помощью создать абсолютно нереальный, но абсолютно осязаемый мир.

- Если задачи художника кино в работе над историческим полотном достаточно ясны, то с какими трудностями сталкиваются создатели поэтических условных миров? Ведь здесь, как вы говорите, можно все?

- Вот эта свобода, непривязанность к реальности – первая ловушка для создателей. Можно ошалеть, столько всего напридумывать - и нужного, и ненужного. А если всей этой свободой не будет рулить четкий замысел, то фильм просто разнесет на фрагменты. И ни один зритель не соберет эту шараду и не получит соответственно того великого переживания, ради которого пришел в кино. То есть я хочу сказать, что свобода налагает большую ответственность. Ты создаешь собственную реальность, свою игру. Первая сложность – придумать правила игры. Вторая – следовать этим правилам. И даже сознательное нарушение правил тоже должно иметь художественные закономерности, которые зритель обязательно должен считать. Так, в «Объятии мечты» мы должны были видеть мир глазами главного героя, у которого проблемы с цветовым восприятием. Было безумно интересно задавать алгоритм того, как цвет определяет состояние героя. В итоге мы делали черно-белое кино, которое в минуты сильных душевных переживаний становилось ярким и цветным. Причем это была не резкая монтажная склейка, а постепенный переход кадра из ч/б в цвет. Мы были так увлечены этой идеей, что я вручную перекрашивал улицы и деревья. Мы работали с синим фоном, чтобы сделать кадр, где в черно-белую картинку врываются цветные танцовщицы… Была еще сцена, где главного героя избивают, сбрасывают в воду – и то, что он видит под водой, вдруг становится ярко-синим. И все это делалось в доцифровую эпоху, все эффекты были рукотворными. Наша увлеченность дала плоды – я получил свой первый приз «За оригинальное изобразительное решение фильма». Это был 1986 год. Но главный приз судьбы был еще впереди. После «Объятия мечты» меня пригласил поработать вместе Мастер, о сотворчестве с которым я даже не мечтал!

- Вы имеете ввиду великую и неподражаемую Киру Муратову?

- Да! Работа с этим человеком – настоящий подарок для начинающего художника кино. Она сразу подняла планку отношения к работе очень высоко. Эта хрупкая женщина на съемках проявляет недюжинную хватку, она из тех, кто четко знает, ЧТО она хочет сказать и КАК она этого достигнет. Ясное видение конечного результата позволяет Кире импровизировать на площадке, и поэтому работать с ней творчески нереально интересно. Ты наблюдаешь, как и из каких вещей рождается магия ее миров. Ведь выразительность поэтического кино складывается из тончайшего кружева деталей. Я снова возвращаюсь к понятию ориентальности. Если Кира создает свой особенный и странный мир, то этому подчинена каждая атомная частица фильма. От кастинга до финального кадра. Приведу один пример. На главную роль была утверждена актриса Наталья Лебле, которая жила в то время на Филиппинах. Я спросил у Киры, почему именно она? «А вы понаблюдайте за ней, Умирзак». И я действительно увидел, что в Лебле есть особая ровность, даже бесстрастность, какой-то светский лоск, когда совершенно невозможно понять, что чувствует этот человек и чувствует ли он вообще. И именно это было нужно режиссеру, который задался целью исследовать силу и непознаваемость феномена страсти. Как только героиню Лебле задевают за самое сокровенное, слетает вся ее великосветскость, и обнаруживается почти звериное неистовство, буквально убивающее ее возлюбленного. Мотив звериных инстинктов закрепляется и одеждой персонажей (все носители страстей одеты в роскошные шубы), в тюремной камере воющей Марии по соседству томится тигр, и заканчивается фильм кадрами неудержимо несущихся коней.

- С кем еще из представителей поэтического кино вы были знакомы?

- Али Хамраев. Он очень разносторонний, но поэтичность – его самая выраженная сторона. На том же «Узбекфильме» я встретил Сергея Параджанова, фильмы которого – максимальная концентрация поэтичности в кино. Если Али и Кира все-таки рассказывают выразительные истории, то у Параджанова сама выразительность и есть история. Кира как-то показала сценарий Параджанова. Из двух страничек. Вот такой он был режиссер – две страницы рождали в итоге длительное, целостное и незабываемое впечатление. Интересно, что все они учились почти одновременно, и эта мощная волна поэтического кино вышла, получается, из одной тусовки. Из нее же и Андрей Тарковский, с которым очень дружил Хамраев.

- Потрясающий факт! Советское время, царство идеологически выдержанных фильмов… И вдруг такой взрыв кино, озабоченного поиском особой выразительности, такой формы, которая сама по себе рождала бы новые смыслы… Как такое вообще стало возможным?

- На самом деле нет никакого противоречия. Чем больше что-то подавляется, тем сильнее и энергетичнее выплеск. Всегда есть люди, которым тесно в мейнстриме. Поиски формы были в таком загоне, так что привлечь внимание к этой стороне творчества можно было только полным взрывом общественного мозга. Что и сделали эти режиссеры.

- Одно направление поисков, и при этом все такие разные…

- Действительно, очень разные. Но Хамраев, Параджанов и Кира Муратова для меня едины в одной вещи – их выразительность, их поэтичность держатся на очень чувственном восприятии мира… А Тарковский на их фоне более умственный, что ли… Его образность больше обращена к интеллекту, его картины надо считывать мозгом. Мне все-таки ближе кино, направленное на сердце.

- Итак, мы пришли к тому, что поэтическое кино – это концентрированный поиск формы, способной по максимуму усилить и донести до зрителя главные смыслы. Роль художника в таких проектах становится еще более важной. Вы ощущаете это на практике?

- Конечно. Режиссер должен найти во мне союзника в работе над рождением условных поэтических миров. Я всегда стремлюсь предложить адекватное художественное решение, а еще лучше – превзойти ожидания. Вот на «Диком Востоке» мы с Рашидом Нугмановым поехали на выбор натуры для поселка «маленьких», несуществующего племени в нереальном месте и нереальном времени.

Рашид предлагал место на равнине, которое мне показалось не очень выразительным. Я предложил ему доехать до Иссык-Куля, и когда мы добрались туда, режиссер ахнул – прямо перед нами возвышался скалистый каньон с многочисленными выступами. При небольших достройках склон горы можно было превратить в причудливое поселение маленьких странных персонажей. Сразу стало представляться, как они снуют по этим выступам, как пугливо прячутся при вторжении разбойников, как чужеродно будут выглядеть пришельцы среди этих домиков-норок… А я заприметил фактурность склона, еще снимая «Гибель Отрара», и, когда я прочел сценарий Рашида, этот каньон сразу пришел мне в голову как место главной декорации. Как показало время, выбор натуры во многом определил все дальнейшее видение фильма и сэкономил немало денег.

На картине Серика Апрымова «Сон во сне» предстояло решить сложную художественную задачу. Весь фильм – это параллельное существование двух миров – реальности и сна. Как зритель будет понимать, где перед ним сон, а где реальность? Нужно было создать для снов такую странную и необычную стилистику, чтобы зритель сразу чувствовал обрыв логических связей. Так родились сюрреалистичные декорации в театре и возникли туркменские соляные копи, напоминавшие лунный пейзаж. Эти решения получили моментальный отклик режиссера, мы их воплотили, и они действительно усилили общее впечатление от фильма.

Продолжение следует.

6 комментариев

, чтобы оставить комментарий

Бауыржан Жумахан

30 января 2014, 18:14

а когда выходит фильм?

Елена Кударова

31 января 2014, 11:21

Фильмы, о которых идет речь в интервью, уже вышли. Некоторые, такие как \"Тень завоевателя\" (Гибель Отрара) вы можете посмотреть онлайн)

ZZML

20 февраля 2014, 18:26

это точно ) кино, мультипликация, телевидение, живопись, графика... и это еще не предел!

ZZML

20 февраля 2014, 18:28

упорно ходят слухи о приглашении преподавать в Шабыте... дай бог! и - плачь, Жургеневка! ))

Жасар Ниеталин

26 февраля 2014, 17:36

Я думаю, что самая ответственная работа при создании фильма лежит на плечах художников кино. Ведь от мастерства художника зависит эмоциональный строй фильма, и я считаю, что Умирзак Шманов один из талантов нашего времени, чья фантазия безгранична. Я желаю успехов этому человеку!!!

ZZML

26 февраля 2014, 19:11

Жасар, Арман, спасибо за отзывы и пожелания! Чем больше людей будут как вы понимать, что кино - это командная работа, и успех фильма складывается из усилий многих людей, тем больше смысла лично для меня рассказывать о таких профессионалах.

Рецензии

25 Февраля

«18 килогерц»: что тревожит нашу молодежь?

Казахстанское кино

02 Апреля

Где и как снимали фильм «Зере»

Режиссер Даурен Камшибаев

Знай в лицо

Колин Джозеф Нил

Режиссер

Том Сайзмор

Актер

Кристофер Джадж

Актер

Донни Боас

Актер

Эль Ламонт

Актер

Джонни Уолтер

Актер

Натали Вайлмон

Актер

Амир Валиния

Режиссер