Эстетика распада

Эстетика распада

Говорят, что человек становится грешным через семь секунд после рождения: младенцу уже не больно, а он все еще плачет – хочет обратно в утробу матери – и врет (хоть и неосознанно). Грех – неотъемлемая часть человеческого бытия, основополагающий элемент сознания, мироощущения и жизненного опыта, ключевой фактор в становлении рода человеческого. Грех – это распад: метафизическое падение, духовное разложение, душевная деградация, моральное разрушение. Фиксацией такого распада является новая картина Эмира Байгазина «Раненый ангел», показывающая в четырех новеллах четыре рода падения и рассказывающая истории четырех грешников.

Фильм является тематическим и стилистическим продолжением картины «Уроки гармонии» и образовывает тем самым второе звено в трилогии о подростках. Мировая премьера картины состоялась на 66-м Берлинском кинофестивале, в секции «Панорама». После этого фильм принял участие в основном конкурсе кинофестиваля в городе Чонджу (Южная Корея), где получила специальный приз жюри. 13 мая «Раненый ангел» стартовал в отечественном прокате.

Формалистское содержание

В фильмах Байгазина содержание и форма тесно переплетены: являясь почти одним целым, они дополняют, преобразовывают и закрепляют друг друга. Дихотомия на счет киноязыка и противоположного по сущности и назначению содержания у Байгазина отсутствует, потому что тема одинаково резонирует и содержательно (на вербальном уровне), и формально (концентрируясь на визуальном поле).

Фильм повествует о судьбах четырех героев, юношах, которых роднит то, что они блуждают в Богом забытом поселке, где-то на периферии страны и времени. Формально сюжет переносит в 90-е годы двадцатого века. По сути же история могла произойти в любую эпоху, в любой стране и даже с любым из нас. Новеллы перекликаются на очень тонком уровне, через символы, образы, намеки. В каждой истории своя метафорическая тема.

Первая новелла называется «Рок» и развертывает фреску о жизни мальчика по имени Жарас. Его отец возвращается из заключения и не может найти работу: сложное время, сокращения, клеймо судимости. Он все время шляется по дому, ничего не делает, но временами пытается помочь сыну – учит его драться, добывать огонь, зажигая вату разрядом электричества. Но Жарас уже не ребенок: он работает на мукомольной фабрике и сам принимает решения. Из-за сложившихся обстоятельств парня сажают в тюрьму. Он повторяет судьбу отца, повинуясь страшному року, хладнокровной и необратимой игре.

С первых же кадров новеллы мы вникаем в мир Байгазина, знакомый еще с «Уроков гармонии». Минималистская эстетика, строгость и величие кадра, медленный темпоритм (изгоняющий нетерпеливых зрителей в первые десять минут), наполненная напряжением тишина, говорящие тусклой интонацией актеры – все элементы превращаются в фирменный стиль. По крайней мере, в стиль трилогии. Жараса сыграл Нурлыбек Сактаганов. Актерская игра специфическая – это антиигра, фиксация слов, простейший способ передачи мысли, когда актеры произносят текст без малейшего намека на интонацию, эмоцию, невольно напоминая фильмы французского режиссера Робера Брессона.

Вторя новелла - «Падение», соответствуя названию, нанизывает на общую структуру фильма историю об этическом падении мальчика по прозвищу Балапан. Молодой актер Мадияр Арипбай играет подающего надежды певца с ангельским голосом. В фильме нет музыки. Есть только две песни, играющие в кадре и имеющие глубокий смысл в символической системе координат. Это «Третья песня Эллен» Шуберта (больше известная как «Аве Мария») и казахская песня «Бозторгай». Но если творение Шуберта несет европейскую традицию и символизирует чистоту на христианский манер, то почти народная «Бозторгай» олицетворяет чисто казахские ментальные особенности – душераздирающая песня повествует о мальчике, который рано потерял мать и молвит о горе прилетевшему жаворонку. Интонационно музыкальные творения перекликаются с темой новеллы и тематикой фильма: грех, раннее падение, душа. Также казахская песня становится в ряд символов: прозвище героя Балапан – он все время кормит цыплят – исполняет песню «Бозторгай» (в переводе «Жаворонок») – пьет яичный желток для улучшения голосовых связок, а в конце убивает своего цыпленка. К такому концу его приводит ряд обстоятельств, среди которых поведение друзей, все время провоцирующих на драку. Вначале юноша сопротивляется, но с истечением времени меняется и становится дворовым бандитом. Если Бог что-то дает, взамен обязательно что-то отнимает: став бандитом и обретя локальную власть, Балапан теряет ангельский голос, меняет светлое начало на темную волю. Разозлившись из-за потери голоса, он еще чаще дерется, тем самым утопая в собственном грехе…

Третья новелла называется «Жадность» и показывает художественную вариацию алчности. Как и герои других новелл, школьник по прозвищу Жаба (Мадияр Назаров) выходит на каникулы. Все лето он проводит в заброшенных местах, карьерах, шахтах в поисках ценных вещей, меди, которую можно сдать и получить деньги, или других полезных металлов и технических устройств. Деньги он копит и бережно хранит в стеклянных банках. Никому ничего не дает, если помогает, то только ради наживы. В один из таких поисков парень знакомится с тремя странными персонажами: токсикоманами, сбежавшими из детдома, среди которых умственно отсталый инвалид. Они приводят Жабу в свое логово – каморку в шахтах заброшенного завода. Один из героев (в исполнении Тимура Айдарбекова – главного актера фильма «Уроки гармонии») показывает Жабе мешочек, набитый серебром и предлагает в обмен на еду. Пока Жаба раздумывает, парни нюхают вещества и впадают в умственное оцепенение. Воспользовавшись этим, Жаба берет сверток, сжигает коморку, закрывает дверь и убегает.

Именно в этой новелле мы видим непосредственно саму реминисценцию на картину Хуго Симберга «Раненый ангел», вдохновившую автора на создание фильма и послужившую концептуальным соединителем: два наркомана несут на носилках ангела - внешне умственно отсталого мальчика, но внутренне нетронутого греховным миром, чистое существо из небесных миров. И их всех Жаба хладнокровно убивает.

Во всем фильме огромную роль играют реквизиты, они несут метафорическую нагрузку и выходят за рамки обычного представления. Все предметы самодостаточные, фактурные, запоминающиеся. Особенно ярко проявляются качества именно в третьей новелле, где показаны вещи, которые собирает Жаба – металлы, советские технические устройства, пыльная повседневная утварь, деньги старого образца и так далее. Это все во многом благодаря работе художника-постановщика Сергея Копылова. Филигранная работа проделана с миром вещей, с мертвой природой, чтобы воплотить задумку режиссера. Каждый предмет на своем месте, играет свою роль, имеет большую эстетическую значимость. Вкус и такт художника-постановщика картины органично дополняет художественную ценность фильма в целом.

Четвертая новелла «Грех» проистекает из истории юного Аслана, мечтающего стать хирургом и поступить в медицинский колледж. Все у юноши хорошо, он усердно учится, готовится, но есть одна загвоздка: его забеременевшая возлюбленная. Форс-мажор ведет к тому, что Аслан отвлекается от подготовки к экзаменам. На него каждый день давит репетитор по биологии. В итоге Аслан решает саморучно сделать аборт и, недолго мучаясь, совершает грех: убивает человека (хоть еще и не родившегося). Операция завершается благополучно, однако возня с девушкой занимает много времени, и Аслан проваливает вступительные экзамены. Парень медленно начинает сходить с ума. Пьет много воды, считая, что у него внутри растет дерево и что это дерево необходимо поливать. Родители поначалу не обращают внимания на поведение сына, потом видят, что все серьезно, и начинают контролировать парня. Затем ведут к местному имаму, думая, что в Аслана вселились бесы. Наверное, это так, но воздействие имама не улучшает состояние героя: он по-прежнему думает, что внутри него дерево. В итоге родители решают отвести юношу к городскому психиатру. Дальнейшая судьба Аслана неизвестна.

Последняя и страшная новелла самым наглядным образом показывает последствия греха. Грех – это не внешнее падение, а всегда внутреннее, душевное. В прошлом веке экзистенциалисты, во главе которых был Сартр, утверждали, что мы сами создаем критерии морали, и сами определяем, что плохо, а что хорошо. Но у Байгазина нет такого морального релятивизма. У него четко прочерчены границы греховности. Даже больше: если человек совершает грех, он непременно поплатится. И вся штука в том, что Аслан в душе своей - хороший человек, потому что понимает (или по крайней мере ощущает), что совершил греховное деяние. Он мучается, его одолевают собственные бесы и он сходит с ума. Страшные люди живут нормально, без стеснения, а хорошие страдают, вроде героя Достоевского князя Льва Мышкина. Хорошее душевное самочувствие и рефлексия – вещи несовместимые.

Названия новелл появляются в конце каждой истории и написаны на фреске того же Хуго Симберга «Гирлянда жизни», где изображены двенадцать фигур обнажённых мальчиков, держащих гирлянду. Гирлянда олицетворяет жизнь, а двенадцать мальчиков – двенадцать апостолов. Символизм и мироощущение Байгазина совпало с мироощущением Симберга.

Содержательная форма

В фильме все подчинено авторской воле и определенной задаче: рассказать четыре истории всеми кинематографическими путями, не только сюжетом, но и атмосферой, реквизитом, актерской игрой, ритмом, общей формой. Если в кадре присутствует какая-то вещь (даже простейшая, типа стула или камня), значит, она имеет смысл, если кадр фиксируется с конкретного ракурса, значит, это имеет смысл, если актеры играют странно, значит, и это имеет смысл и сделано намеренно. У всего есть задача, все инструменты играют в унисон. Все имеет множество смыслов. Все элементы, соединяясь, поднимают культурный, метафорический, смысловой и художественный уровень картины до немыслимых кинематографических высот. «Раненый ангел» – чистая кинематографическая субстанция.

Так как фильм символистский, то играть в дешифровщика символов и отсылок можно долго. Каждый кадр – многозначный. Имеет несколько граней. Можно даже связать такие слова как «грев» и «грех». Или предположить, что отключающийся в поселке свет – это душа. Но это не столь важно. Главное, что интеллектуальное передано с помощью чувственного. Байгазин соединил ум и чувства. Все передано простейшими способами, тонкими мазками киношной кисти, минималистским способом, предельно аскетично, что видно в кадре и между кадрами. Байгазин говорит о высоких материях просто.

Многим может показаться, что картина крайне депрессивная. Но ничего не поделаешь, настоящее искусство всегда депрессивно, произведения искусства, сотканные из высокой ткани, всегда отягощены тенью смерти. Потому что счастье всегда одинаково, а страдания имеют неограниченное количество вариаций и оттенков. И катарсис достигается только с помощью страдания.

Интересен факт, что два наших на сей момент знаменитых режиссера, а именно Эмир Байгазин и Адильхан Ержанов, снимают почти про одно и то же: преследующий фатум и наслаждение распадом. И в фильме «Чума в ауле Каратас» Ержанова, и в «Раненом ангеле» судьбы героев предрешены и прерываются. В обеих картинах отображается парадоксальность и абсурдность страны, граждан, ментальности. Они, конечно, стремятся сделать более универсальными свои концептуальные темы, преобразовать в общечеловеческие, но корни-то все равно подпитываются тем, что окружает. В фильме Ержанова распад происходит благодаря чуме, в фильме Байгазина распад создают люди, уничтожающие самих себя.

Настоящие режиссеры снимают только самые сложные вещи. Учителями Байгазина и Ержанова были кинорежиссеры, получившие знания советских мастеров режиссуры. Наша школа кинематографа, в основном, советская: культивируется личность режиссера, делающего все, что хочет. Наших режиссеров воспитывают не просто профессионалами-ремесленниками, а демиургами, создателями миров. Это сказывается на работах молодых: если брать темы, то только самые сложные, жизни и смерти, судьбы и выбора, если рассказывать историю, то только самыми оригинальными способами, изобретая новый киноязык.

Если тематика и стилистика нового фильма схожи с «Уроками гармонии», то по тональности «Раненый ангел» отличается. Первая лента имела холодный, синеватый оттенок, а новая картина в теплых, летних цветах. Беспристрастная камера оператора-постановщика Ива Капа фиксирует суровые просторы степи, самой по себе являющейся яркой символикой аскетизма. Вклад в картину знаменитого бельгийского оператора (снимавшего вместе с Брюно Дюмоном и Лео Караксом) немал. По сюжету из-за экономии в поселке каждый вечер отключают свет. И многие сцены сняты в ночных пространствах, освещенных только свечкой или же факелами. Именно в таких сценах видна сила Ива Капа: магические тени переплетаются с загадочными отражениями на стенах и образуют особенную, волшебную атмосферу отрешенных от мира старых и полуразвалившихся домов, где царствуют тьма и страх. Местами напоминая картины Караваджо, а в сценах со свечкой - работы Жоржа де Латура, взор камеры ведет вслед за героями в постапокалиптический мир с ранеными ангелами и падшими детьми.

Этика и эстетика

Этически фильм страшный и жестокий, эстетически же по-своему прекрасный и гармоничный. Контраст между двумя сторонами одной монеты заставляет душу резонировать, вызывает диссонанс: ты видишь прекрасное внешне, но внутренне ужасное.

Байгазин – певец распада. Почему – неизвестно. Так или иначе, распад проявляется и формально, и содержательно. Все герои деградируют: Жарас попадает в тюрьму, Балапан становится бандитом, Жаба кончает жизнь самоубийством, а Аслан сходит с ума. Время девяностых, крах морально-этических норм, дома разваливаются, заводы не работают… Тьма беспросветная и падение неизбежное. Для Байгазина самый совершенный человек тот, кто пока еще в утробе матери. А после рождения он летит только вниз, по нисходящей, в пропасть. И падают все: христиане, мусульмане, дети, богачи, женщины, старики, буддисты. Все человечество. В жизни нет ничего поднимающего (в метафорическом смысле этого слова), в мире нет ничего святого, священного, нужного. Но в этом и прелесть. Это, как смотреть на падающего с сотого этажа: ужасно и через пару мгновений человек умрет, но то, как он падает - завораживает. Или как приближение планеты Меланхолия в одноименной картине Ларса фон Триера. Картины объединяет то, что они обе являются фиксацией распада, запечатлением дробящегося на кусочки мира. И если фон Триеру, чтобы снять этот крах пришлось придумывать целую планету, то Байгазину достаточно было показать наши девяностые.

Байгазин анатомирует общество, страну, человека, душу. Делает он это мастерски, медленно, хладнокровно, с наслаждением. Неспроста Аслан планирует стать хирургом, исследует строение человека. Осмелюсь предположить, что последняя новелла является автобиографичной. Как минимум некие намеки на это есть: имя Аслан, так звали главного героя «Уроков гармонии», что-то значит для автора, у Аслана психологические осложнения – расстройства души имели место и в жизни самого автора. Но это догадки. А смело утверждать можно то, что и анатомирование является одним из вариантов распада. Так что, как ни смотреть на исследование, это все равно разрушение, деконструкция, демонтаж.

Байгазин – эстет. В процессе просмотра многие могут уловить себя на мысли, что им нравятся смотреть на подростковые жестокие драки и отходы человеческой деятельности. Но почему? Потому что автор наслаждается распадом, и это передается. Байгазин эстетизирует не столько жестокость, сколько реальность, преобразовывает повседневность в поэтическое поле: привычный степной мусор вдруг превращается в метафизический символ истории, а сломанные оконные рамы развалившихся домов становятся рамкой живописных полотен. Для Байгазина эстетика превыше этики. Его мало волнуют люди, поступки, драмы и прочее, он сгребает всех и оставляет только нужные для своей концепции судьбы. Трагические человеческие повествования нужны ему лишь для того, чтобы рассказать прекрасную историю, притчу. Сюжет нужен только для красоты. Он не творец (как и многие), а созерцатель. Созерцатель распадающегося и летящего ко всем чертям мира.

В самом конце фильма все четыре героя собираются в пустом актовом зале. Балапан поет, остальные слушают. Все счастливы: у Балапана ангельски чистый голос, Жарас на воле, Жаба жив, а Аслан здоров. Финал метафоричный и страшный своей многозначительностью. Это, конечно, уже не реальная жизнь. Перекликаясь с финалом «Уроков гармонии», мы перемещаемся в другой пласт бытия: актовый зал с загробной жизнью. Только там герои и могли встретиться. И только там они могут быть счастливы. Земная жизнь их была обречена.

Пожалуй, прав Байгазин: семь секунд после рождения это слишком долго для первого греховного деяния.

Человек и есть грех.

 

В кино ходил Баглан Кудайберлиев

Оцените рецензию

Нет комментариев, оставьте первый

, чтобы оставить комментарий

Рекомендуем

Эмир Байгазин: «Есть кино для зрителя и зритель для кино»

Режиссер представил новую картину, отражающую трудности и проблемы подростковой жизни

Данияр Кенжибаев

Казахстанская премьера «Раненого ангела»

Эмир Байгазин представит картину соотечественникам

Данияр Кенжибаев

«Раненый ангел» получил награду на МКФ в Чонджу

Картина Эмира Байгазина удостоена специального приза кинофестиваля

Данияр Кенжибаев

Казахстанское кино

13 Апреля, 2016

«Раненый ангел» презентуют в Южной Корее

Фильм Эмира Байгазина будет впервые представлен в Азии

Aidana Mamayeva

Выбор Бродвея

11 Октября

15 фильмов, которые будут бороться за «Оскар-2018»

Новости персоны

12 Октября

Кит Харингтон рассказал, как пошутил над Роуз Лесли

Пара объявила о помолвке

Знай в лицо

Герман Орлов

Актер

Галина Логинова

Актер

Людмила Шагалова

Актер

Евгений Гвоздев

Актер

Чарльз Чаплин

Актер

Сергей Никоненко

Актер

Александр Александровский

Актер

Борис Морозов

Актер